uzepervi (uzepervi) wrote,
uzepervi
uzepervi

Некромантия украинских партий смерти в ССТ Закарпатье-Подкарпатская Русь

Вообще историческая тема в вульгаризованной политиками версии – довольно-таки страшное информационное оружие. Ведь когда с одной стороны – тотальная русинонофобия, обвинения русинов в сепаратизме и прочих смертных грехах, а с другой стороны – или «украинский национализм» а ля В.Балога и т.п., или, например, слишком буквальное прочтение приговора по сфабрикованному антирусинскому политическому судилищу, складывается впечатление о неадекватности самого понятия Украины как независимого и жизнеспособного современного государства.
Есть много примеров где подобные или даже худшие положения длятся десятилетиями если не веками. Есть порядка 26 несостоявшихся государств и место для Украины в этом списке найдётся. Несостоявшихся государств не в смысле: утраты территории, или суверенитета. Там всё есть и землица и ни от кого они не зависят, только вот государств там нет. Правят кланы.


И этим некоторые политики, в частности, принадлежащие к власти, успешно пользуются для сознательных провокаций, которые могут потом отразиться в будущем. Словно по Оруэллу, «Кто управляет прошлым – тот управляет будущим: кто управляет настоящим, управляет прошлым» («1984»).
Например, пытаясь найти в русинстве сепаратизм, где его нет, отдельные «профессиональные борцуны» из СБУ, в принципе, как реакцию на свои действия, могут получить всплеск реального сепаратизма в ближайшем будущем. Аналогично, обвиняя русинов в русофилии (и в то же время игнорируя, скажем, проблему реализации результатов Закарпатского областного референдума от 1 декабря 1991 года и признание русинов), власти Украины в лице президента, так или иначе способствуют резкому увеличению среди русинов настоящих украинофобов. Как же искать пути согласия с современным обществом, в котором не все не смеют «своё суждение иметь»? Все это свидетельствует не то что о понимании некоторыми политиками деструктивной деятельности как нормального и даже обыденного явления, но и о том, что для абсолютного большинства из них деструктивность является единственным мотивом политического мышления. А это только лишнее подтверждение тому, что будущее Закарпатья  эту украинскую "элиту" в ССТ Закарпатье-Подкарпатская Русь не волнует вообще, если она себе позволяет так думать и высказываться.

У Украины нет своей утопии. Как примерный вариант будущего ССТ Закарпатье-Подкарпатская Русь и ориентир. Желательно с временными рамками в 20-30 лет, потому что более далекое будущее трудноописываемо даже в рамках научной фантастики. Притом, эта утопия должна, по идее, объединить людей как с правыми, так и с левыми взглядами, хотя это будет довольно трудной задачей для описания. Некоторые опорные пункты нужно указать сразу – например, что Закарпатье - Подкарпатская Русь - специальная самоуправляемая территория, с минимальным уровнем безработицы, высокими социальными стандартами, что коррупция снижена до минимальных уровней либо приобрела менее социально опасные формы, что в ССТ Закарпатье-Подкарпатская Русь развиваются наука и передовые технологии, нет такого выраженного разрыва между самыми богатыми и самыми бедными слоями населения и т.д. В принципе, можно поднять и практически отсутствующую в русинской политике и культурной сфере тему русинского диаспорального экспансионизма, можно сказать, даже империализма – если не военно-политического, то хотя бы социокультурного. По крайней мере, в истории уже есть частичный аналог этого явления, когда культурно-образовательный и церковный «скелет» становящейся Российской империи составляли выходцы с территории русинов на юг от Карпат –Например первой связующей ниточкой между Подкарпатской Русью – Закарпатьем и Российской империей был Иван Алексеевич Зейкан – просветитель и дипломат при царе Петре I. После него в России работала целая плеяда ученых русинов, в том числе первый ректор Санкт-Петербургского университета - Михаил Андреевич Балудянский и т.д.
Не помешает и антиобраз, по крайней мере через него можно понять, к какому будущему стремиться не надо. Чтобы будущее ССТ Закарпатье-Подкарпатская Русь представлялось, как «дорога в рай», а не как «Highway to Hell».
Но не украинский рай - нынешнее Закарпатье, это где есть выбор из двух и более кандидатов. Из ЕЦ и ПР. Причем, что характерно разницы между этими кандидатами практически никакой....

И если этот "Образ будущего" проникнет в мышление каждому жителю ССТ Закарпатья-Подкарпатская Русь, имеющему право голоса, по крайней мере, часть задачи преобразования ССТ Закарпатье-Подкарпатская Русь и общества будет решена. Мы не можем перевоспитать кандидатов в ВР, с другими подходами, с другими ценностями, так сделаем это через просвещение избирателя. ССТ Закарпатье-Подкарпатская Русь получит «маяк», к которому нужно идти, преодолевая все возможные преграды. У русинов уже создан "Образ будущего Подкарпатской Руси", который уже распространен в социальных сетях, сейчас уже проникает и в политическое пространство где русины запланировали его реализовать до того, как случится социальный взрыв и этот режим перестанет существовать. Но уж если случится последнее, нужно будет строить что-то новое. А имея «в уме» хотя бы туманный прообраз будущего, строительство пойдет на порядок легче, чем в 1991 или 2004 году.


О том, как важно иметь хороший план, или точнее - о том, к чему может привести ливаруция, ежели у ливаруцанеров, как себя представлял мукачевский клан Балог, нет нормальной политической программы, а народ для них - всего лишь маржина, русины убедились в 2004 году. Вот, у них там даже какие-то изменения в связи со сменой президента происходят! А у обычных граждан что Ющенко, что Янукович - все также.
Реально декларируемые цели восставших мукачевских ливаруцанеров ЕЦ, составлявшая, разумеется, значительную долю т.н. "украинской опозиции" в ССТ Закарпатье-Подкарпатская Русь, в случае своей "очередной победы" максимально ужесточат эксплуатацию жителей ССТ Закарпатье-Подкарпатская Русь приведя к власти отъявленных бандитов и рекетёров, как минимум это грозит жителям ССТ Закарпатье-Подкарпатская Русь открытым, узаконенным террором, а ля Балога. Заявленные кандидаты в ВР тому прямое подтверждение. Жителям ССТ Закарпатье-Подкарпатская Русь стало четко понятно критерии по которым ЕЦ отбирает в свою команду.


И если в 2010 г. на местных выборах ЕЦ не мудрствуя лукаво, банально скупила голоса. И не потому, что ЕЦ действительно хотели сотворить со своим народом что-то непотребное. А просто потому, что они не смогли, а скорее и не сочли нужным, объяснить толком простому народу - за что же такое хорошее они вообще голосуют. У них были громкие слова - о том, что они местные, о отстаивании интересов региона, их лоббировании, о украинском национализме, об отказе от второго государственного языка и т.д. Но не было и нет в помине внятной программы - что делать в случае, если, не дай бог, улыбнется удача. И, самое главное, не было понимания того, что эту программу необходимо донести до масс. Предполагалось, что массы по-умолчанию должны идти за мукачевским кланом... И это было большой фатальной для народа ошибкой. К власти они пришли...... но для народа ЕЦ ладно оказалась бы абсолютно пустым местом, чем она собственно и без того была, так превратилась в исключительно деструктивный элемент закарпатской действительности. Судя по всему сейчас никаких изменений не произошло. Разве что появления силовой составляющей ЕЦ, которую та открыто продемонстрировала в школе перед детьми! Кроме того. ЕЦ прямым текстом указали на прошлой неделе русинам, венграм, румынам ССТ Закарпатье-Подкарпатская Русь, что они быдло, недостойные использовать свой родной язык! Со сказками о "украинских гарантиях", русины знакомы не понаслышке. Чего только одно украинское антирусинское судилище стоит!? Докатились, доукраинизировались! Опять же сравните с действием КПУ подготовившей русинский законопроект в ВР.



Одну известную особенность украинского политического дискурса – его чересчур сильную направленность в прошлое. Эта углубленность является одной из главных причин сегодняшнего тотального политического кризиса на Украине вообще и в ССТ Закарпатье-Подкарпатская Русь в частности. Ведь проблемы, исходящие из прошлого Украины, постоянно воссоздают себя как в сегодняшней реальности, так и будут воссоздавать себя в будущем. Чего стоят мифы о Карпатской Украине (подающихся Украиной в позитиве), или мифы о роли СССР на территории русинов на юг от Карпат (подающихся Украиной в негативе). Но ни один из хулителей, энергично либо пассивно поддержавших ликвидацию Советской власти и СССР, не отказался от взятых в СССР дипломов высшего образования, от учёных степеней и званий, от воинских званий (с присягой о защите страны), от лауреатства высоких именных премий, от почётных званий за трудовые, творческие и спортивные заслуги, от орденов и медалей при так проклинаемом ими «тоталитарном режиме». Происходящее здесь временами напоминает то ли ритуалы культа вуду, то ли поедание трупа животными-падальщиками. А политический ландшафт иногда на глазах превращается то ли в некое место, где из людей делают зомби «конвейерным способом», то ли в братскую могилу.
Здесь можно найти два уровня «некромантского» дискурса. Первый уровень – личностный. Второй уровень – идейный. Они взаимосвязаны, хотя характер их связи различается. Вместе они составляют, образно говоря, «машину смерти» – социально-психологический механизм распространения «мертвых» идей «мертвыми» политиками. Русинское движение уже обозвало партии ЕЦ и ПР в ССТ Закарпатье-Подкарпатская Русь партиями смерти. И это мешает ССТ Закарпатье-Подкарпатская Русь нормально развиваться, загоняет его в прошлое и лишает будущего, искусственно создавая чисто постановочное противостояние ПР против ЕЦ.
И дело даже не в примитивности политической культуры, отсутствии этических норм и т.д., а в том, что эти люди по-другому уже не мыслят. Они представляют собой различные варианты того самого образа градоначальника с «органчиком» в голове – отличаются только записи, проигрываемые им, в зависимости от партийной принадлежности и того, о чем прикажут говорить вышестоящие. Это – политические зомби, которые голосуют не так, как думают (если вообще думают) на самом деле, а так, как за них решат, обеспечивают и выполняют любые, даже самые абсурдные, решения (явно бессмысленные голосования в ВР по вопросу зимнего и летнего времени и т.д.). Они ведут себя, как ожившие мертвецы в кино, живущие только ради пожирания живых людей – почуял добычу, набросился, съел, пошел дальше искать новую добычу, не уставая и не насыщаясь.
Что же позволяет таким политическим «ожившим мертвецам», как Виктор Балога, определять общественную жизнь во вполне нормальном и цивилизованном, казалось бы, европейском регионе и удерживать свой высокий статус? Почему украинская политика по сути является некрополитикой — политикой, которая осуществляется только ради поддержания страны в полумертвом состоянии, удобном для обогащения кланов? Ведь, несмотря на то, что некоторые фигуры в элите сменяются другими, элитная среда в целом не меняется, оставаясь такой же «мертвой», как и раньше. И в чем секрет стабильности ее положения?
Главным инструментом некрополитики являются идеи, в плену которых пребывают политические лидеры и которые они распространяют, инфицируя ими все остальное общество через масс-медиа и неформальные коммуникации. От этого украинское общество распадается на отдельные группы, не успевая собраться для осознания себя как чего–то единого. Элита должна консолидировать общество, создавая гегемонию (в том числе, находя общий язык с интеллигенцией и создавая привлекательный для всех образ будущего) — вне зависимости от ее желания, а потому, что это — ее функция.
У нас же наблюдается «антигегемония» — когда элита, явно ощущая свою несостоятельность и принципиальную невозможность заняться чем-то конструктивным, сознательно разделяет общество, чтобы не потерять власть. Пора об этом говорить открыто, кто из кандидатов и партий способен к созиданию, а кто только к разрушению. Ведь отдав мандат разрушителю из ЕЦ или ПР, потом и жить так будем. И если бы это происходило только перед выборами, когда большинство избирательных кампаний строится не на том, чтобы привлечь на свою сторону больше всего избирателей, а на том, чтобы избиратели не проголосовали за оппонента… Но это происходит перманентно — в виде «холодной гражданской войны». Эта деструктивность начала самовоспроизводиться в Закарпатье примерно с 2000 года — ее механизм был запущен, когда на выборах впервые победил клан Балоги. Первоначально направленная против них, эта волна деструктивности, запущенная тогдашней украинской властью, теперь работает против ССТ Закарпатье - Подкарпатская Русь. И чтобы остановить этот процесс, похоже, нужно будет отстранять от политической деятельности не только наиболее радикальных «зомби» и «личей» из ЕЦ и ПР, но и начинать строить политическую систему «с чистого листа».
И те политические силы, которые сознательно паразитируют на противоречиях, помимо оживших мертвецов, напоминают именно животных–падальщиков вроде гиен, которые ищут умирающее животное, ждут, когда жертва перестанет сопротивляться, а потом начинают ее разрывать. Хотя общество приобрело уже некий иммунитет, выражаемый в постоянно растущем недоверии к политикам, и в частности, к украинской власти, однако ряд уязвимых мест в политическом сознании все же остался.
Пребывая в плену собственных «отравляющих» мыслей, украинские политические «личи» и «зомби» из ЕЦ и ПР продолжают определять повестку дня в Закарпатье, несмотря на то, что: а) давно должны были уже «упокоиться» в условиях «классических» западных и даже «новых» восточноевропейских демократий; б) если бы их «политическая магия» была материальным оружием, она была бы запрещена как неконвенционное оружие. И эта «машина смерти» до сих пор работает, прививая Закарпатью явно опасные и ненужные, зато навязчивые и легко воспринимаемые идеи. Тогда как нужные идеи и призывы часто остаются неуслышанными широкими массами населения — их заглушают заклинания толп оживших политических трупов.
Во-первых, ограничиваются временные рамки политического дискурса — людей постоянно заставляют думать о прошлом, периодически подбрасывая им спекулятивные тезисы на историческую тематику (героизация Волошина или Бандеры, вопрос о роли КПСС в послевоенный период в Подкарпатской Руси и т.д.). О настоящем, а тем более о будущем думать людям, судя по действиям политиков, крайне нежелательно — тогда традиционные политики сами останутся без будущего. Во-вторых, обедняется состав политического дискурса — например, то, о чем публично спорят в Западной Европе (экология, пути выхода из экономического кризиса, глобализация/антиглобализм), украинцев как бы не волнует вовсе.
Провинциализм? Не только и не столько провинциализм, сколько распространение политически мертвой элитой своих идей, консервирующих ССТ Закарпатье-Подкарпатскую Русь в этом состоянии. Реальные же потребности отвергаются — как второстепенные по важности. Не может прижиться экологическая тематика, хотя она актуальна для Закарпатья. Маргинальными остаются «новые левые» идеи — хотя глобальный экономический кризис и дальнейшее сращение власти и крупного капитала должны были их актуализировать в Закарпатье. Вместо этого политики начинают вещать о том, на что в нынешней ситуации должно быть наложено табу. Эти идеи фикс, с помощью которых можно выиграть выборы, остаться у власти, но так или иначе повредить политическое сознание жителей ССТ Закарпатье-Подкарпатская Русь, следующие (для наиболее «отличившихся» политических сил).
При написании спользованы материалы Максима Побокина и сайта LB
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments